Источник: Санкт-Петербургские ведомости

Совет по русскому языку при правительстве РФ заседал нынче в Петербурге. Гвоздем заседания (вместе с вице-премьером Ольгой Голодец прибыло много важных персон, благо мероприятие проходило в рамках Международного культурного форума) был доклад СПбГУ. Университет провел экспертизу законодательных актов субъектов РФ: рабочая группа из лингвистов, юристов, психологов, социологов оценила, в какой степени «по-русски» написаны наши законы.

К законам мы относимся, как к рецепту врача: ощущение, что они и не должны быть понятны. Однако нет: согласно Конституции, закон должен быть понятен гражданину. То, что документ должен быть написан грамотно и корректно – вроде бы само собой разумеется, однако «грамотно и корректно» – исходя из каких норм?

Вот замечательный пример. Архангельская область. Слушается дело о защите чести и достоинства, и вопрос в том, является ли порочащим оные слово «промышляет». Толковые словари приводят разные коннотации, но суд воспользовался словарем Ефремовой, а там одно из толкований – «заниматься чем-либо предосудительным (воровством, мошенничеством и т. п.)». С чего суд выбрал именно этот словарь – бог весть.

– Не было объективных оснований для такого выбора, – говорит научный руководитель проекта доцент СПбГУ Сергей Белов.

Как сказал ректор СПбГУ Николай Кропачев, в 2015 году эксперты Университета изучили больше 36 тысяч нормативно-правовых актов девяти субъектов Северо-Западного округа России – актов недавних, изданных в 2014 году. Разочаруем: Петербурга и Ленобласти в числе «исследованных» нет. Как уверяют эксперты, не из-за конфликта интересов или излишней тактичности – просто, говорят, правовые базы СПб и ЛО объединены «и технически сложно было работать с ними». Но специалисты отметили: результаты исследования можно рассматривать как репрезентативную выборку по всей РФ.

Так что велика вероятность, что и в петербургских нормативно-правовых актах можно найти что-то затейливое.

Между тем требования к языку нормативных актов есть. Изложены, к примеру, в Законе о государственном языке РФ, а в 2009 году Минобрнауки утвердило список словарей и справочников, «образцовых» с точки зрения современного русского литературного языка. Их четыре. Но, как отмечает Сергей Белов, правила орфографии и пунктуации, установленные аж в 1956 году, никто не отменял – они продолжают так или иначе действовать:

– Сегодня статус этих правил не определен, несмотря на то что есть ссылки на них в письме замминистра образования и науки.

К тому же лингвисты сетуют, что многие из тех правил существенно отличаются от того, что «прописано» в утвержденной четверке словарей. Так что хоть формально для госслужащих и установлены требования к знанию русского языка, но как это знание проверять?

Что далеко ходить: если судить по правилам 1956 года, так в проанализированных нормативно-правовых актах две тысячи грамматических ошибок; а если сверяться по утвержденной четверке словарей – то все четыре тысячи. А с орфографическими ошибками, говорит Сергей Белов, ситуация обратная...

– Те, кто сегодня формулирует нормативные акты, оказываются в сложной ситуации, не имея четких указаний, чем они должны руководствоваться, – сочувствуют эксперты из рабочей группы.

Отгадайте, чем все-таки руководствуются (согласно опросам) депутаты, муниципалы, госслужащие при составлении актов. Во-первых, конечно, собственными знаниями языка – полученными в школе и вряд ли обновлявшимися. Во-вторых, разумеется: текстовый редактор подчеркнет в документе красненьким (вопрос: какими правилами руководствуется сам текстовый редактор). В-третьих, используются словари, и круг их много шире, чем утвержденная четверка.

– Мы обнаружили в судебных актах ссылки на «Википедию» как на словарь, в котором содержатся нормы современного русского литературного языка, – не скрывает иронии Сергей Белов.

Нормативно-правовые акты, конечно, проходят проверку, в том числе лингвистический анализ – точнее, формальный грамматический. Но главное – из всех видов проверки нет анализа, так сказать, коммуникативного – того, который говорит о «понятности» текста (требуемой, повторим, по Конституции).

Занятно, что проводить такой коммуникативный анализ пришлось судам, чтобы уяснить, насколько четко то или иное положение нормативного акта.

– Всего мы обнаружили около 100 судебных решений, которые признавали недействующими правовые акты – на том основании, что их язык не соответствовал требованиям, – комментирует Сергей Белов.

Пример – Архангельская область. Условие взимания арендной платы было сформулировано так причудливо, что не понять, исходя из чего платить – из квадратных метров земли или расположенных на этих метрах торговых точек. Суд признал это положение недействующим – за непонятность.

Одно из муниципальных образований Республики Коми отличилось: обстоятельно написало требования к языку нормативных актов, издаваемых в МО. Правда, в актах, изданных уже после принятия «языковых требований», эксперты СПбГУ тут же насчитали 34 нарушения. Всего же тех или иных ошибок в документах Северо-Запада было обнаружено около 11 тысяч. Это не считая слов или выражений «с признаками ошибки» (те, корректность которых в нормативных актах зависит от контекста).

Психологи и социологи СПбГУ, своими методами испытав нормативные тексты «на понятность», пришли к выводу: не прибегнув к помощи специалиста, гражданин не может понять, что в них написано. Это подтвердили соцопросы в трех субъектах Федерации. В Мурманской области местный закон о парковках был понят только 3% опрошенных. У тех, кто помоложе и образованнее, больше шансов в постижении законов, но непринципиально больше.

– Получается, что многие граждане лишаются возможности реализовать права, которые им предоставлены нормативными актами, – говорит Белов.

Обязанности нам рано или поздно «объяснят», а вот права...

В итоге СПбГУ сформулировал предложения: определить требования – более четкие и ясные – к норме русского языка при его использовании в качестве государственного языка; актуализировать список утвержденных словарей и определиться со статусом правил русской орфографии и пунктуации; разработать методику проверки актов в автоматизированном режиме... Как сказал ректор Кропачев, в СПбГУ уже сформулированы требования к составлению университетских документов – так что по меньшей мере на территории Университета будет «единое языковое пространство».